Однако ее мать, обладая прекрасным характером, повела себя великолепно. Эллис, которая с волнением ждала в своей комнате, бесконечно обрадовалась, услышав, как отец вышел из гостиной в холл и позвал значительно более твердым, чем раньше, голосом: «Спустись сюда, Эллис. Мы с мамой хотим устроить семейное обсуждение».

Ее мать, очевидно, уже чувствовала некоторое время, что что-то происходит. Но когда все ее попытки осторожно выяснить у мужа, в чем дело, не принесли результата, она стала обдумывать возможные варианты неприятностей.

Хотя новость, что компания разорена, явилась для нее полнейшим шоком, она вздохнула с облегчением — ведь речь не о том, что у ее мужа появилась любовница, не о том, что он страдает каким-нибудь смертельным недугом, который до сих пор тщательно скрывал.

— Прежде всего, нам надо подумать, как выйти с честью из этой ситуации за счет нашего имущества, — гордо заявила она. И Эллис с отцом согласились с этим.

Точно так же они согласились почти со всем, что она предлагала сделать по ликвидации компании. Разногласия возникли лишь в тот момент, когда обсуждался вопрос, как расплатиться с кредиторами. Эллис потребовала, чтобы деньги, которые родители положили на ее счет в день ее восемнадцатилетия, пошли в семейный бюджет.

— Ну нет. Я не могу согласиться с этим. Это твое, это…

— Это наше, папа, — мягко перебила его Эллис. — Мы продаем наш дом и все другое, представляющее ценность. Я — член семьи, и вы нанесете мне оскорбление, если не позволите внести свой вклад…

Отец повздыхал, но сознание того, что он не будет ничего должен своим кредиторам, заставило его согласиться.

— Несносная девчонка, — ласково произнес он, — подойди и поцелуй своего старого отца.

Таким образом, они оплатили все счета, но остались без средств. Их «богатство» теперь составляли три автомобиля, не новые, приобретенные в лучшие времена, и небольшое количество ювелирных украшений, представлявших скорее моральную, чем материальную ценность.